Как строят спутники в Китае – интервью

Aug 12, 2019
Blog

Вот сидит с тобой человек в одном офисе – и не знаешь, кто он и чем он занимался раньше. А стоит разговориться – и такие тараканы полезут… Но в данном случае нам (и вам) крупно повезло. Сегодня мы знакомимся с Николаем Сицко, Java–разработчиком из минского офиса Andersen, который раньше был (ни много ни мало) начальником технического управления на строительстве белорусского космического спутника. Впечатляет, да?

Andersen: Привет. Расскажи, как ты вообще попал в космическую отрасль?

Николай: Вообще в телекоме я работал с 1998 по 2016. Тогда программирование было для меня на втором месте, потом вышло на первое. Какое–то время проработал и в SpaceTelecom. Мне посчастливилось участвовать в большом проекте BELINTERSAT-1, который включал создание первого белорусского геостационарного спутника, создание наземного комплекса управления и собственно запуск. Это была сложная и интересная работа, а сроки были очень сжатыми. В то время очень много ездил и посмотрел множество стран, в том числе и Китай.

А: Это ты на кого тогда работал?
Н: На нашего национального оператора спутниковой связи, а позже на завод точной электромеханики. Это были два разных юридических лица, но проект один.

А: А причём тут Китай?
Н: А Китай был генеральным подрядчиком на поставку спутника.

А: Какая была задача у тебя конкретно?
Н: Я отвечал за все технические вопросы на системном уровне. То есть чтобы спутник был построен в соответствии с требованиями Беларуси, чтобы были выполнены все условия контракта. Ну и чтобы спутник был успешно запущен.

А: Ну, этот вроде и не упал, да?
Н: Нет, запущен в январе 2016. До сих пор летает, тьфу–тьфу–тьфу.

А: А какие–нибудь фотки со строительства остались? Понятно, что всё секретно, но…
Н: Кое–что есть, смотрите. Но, возможно, теперь за вами придут. 🙂

А: Сколько его строили?
Н: Три года. Столько длится типовой спутниковый проект.

А: И что за китайцы этим занимались? Там есть какая–то специальная фирма?
Н: Да. У них есть генподрядчик, это спецэкспортёр. А есть институты. У нас институт – это в первую очередь учебное учреждение. А у них они занимаются научно–исследовательской и практической производственной деятельностью. Там было много институтов, которые отвечали за те или иные части системы. Потому что спутник – это не просто аппарат в космосе. В нём есть ещё наземный комплекс управления и куча всяких подсистем, над которыми работают десятки тысяч человек. Подрядчики, субподрядчики, субсубсубподрядчики…

А: А как назывались институты?
Н: У них они называются просто по номерам, бесполезно запоминать.

А: Значит, для них это типовая задача, они эти спутники постоянно клепают?
Н: Китай – это космическая держава, да. Но на самом деле это не типовая задача. Каждый спутник индивидуален, всегда есть требования заказчика, которые подразумевают те или иные модификации.

А: То есть ты объяснял местным, что они делают не так?
Н: Нет–нет. Задача со стороны заказчика – своевременно выяснять что происходит, какие результаты испытаний, какие этапы выполнены, какие возникли проблемы и отклонения, что дальше делать…

А: Вот ты работал с местными учеными, как они живут? Не приходится нищенствовать?
Н: Выше среднего. На государственном уровне идёт серьёзное финансирование проектов, плюс они выходят на международный рынок. Всё, что касается космоса – убыточно. Но есть задачи, которые необходимо решать. И не стоит думать, что если спутник китайский, то он как с Али Экспресса по качеству (а с картиной к статье мы вас обманули – Прим. ред.). Солнечной радиации всё равно чей спутник, условия в космосе одинаковые. Аппарат или работает – или нет.

А: Почему мы в этом направлении сотрудничаем именно с Китаем?
Н: По любому большому проекту проводится тендер. Плюс есть политические решения. Подробнее об этом говорить не могу.

А: Как вообще строят спутники?
Н: Всё достаточно сложно. Трейд-офф различных интересов и желаний. Там есть не только технические, но и экономические, и прочие составляющие. Чтоб вы понимали, спутник – это аппарат, который находится в космосе. Его нельзя снять и отремонтировать. Всё, что будет сделано – так и останется. А срок службы – 15 лет. У вас машина новая может проржаветь за три года. А там солнечная радиация, проблемы с теплообменом… И всё это связанная система. Например, мы не можем увеличить мощность, потому что не справится теплоотдача. Далее, мы не можем бесконечно манипулировать аппаратом, потому что он имеет ограниченный запас топлива. Есть ограничения на размер, массу. Мы не можем создать просто очень хороший, надежный, большой спутник, в который заложим всё по максимуму. Потому что всегда есть ограничения, финансовые и технические. Изменение одной подсистемы сразу влияет на другую.

А: А как работают китайцы, в чем отличия от наших?
Н: Я, вообще, считаю, что каждый человек, чтобы сформировать картину мира, должен обязательно посетить Европу и Китай (или какую–то страну поблизости). Потому что восточный менталитет очень сильно отличается от западного. У китайцев большую роль играют межличностные отношения. С одним человеком документ подпишут без вопросов, а с другим – ни за что. На Западе в первую очередь смотрят на дело и поступают как выгоднее. Пусть мне этот человек лично и не очень нравится, но если у него условия лучше – я подпишу с ним договор. А у них чувства преобладают. Ещё на Западе, когда вы едете к партнёру, вам могут просто скинуть адрес. А китаец вас обязательно встретит в аэропорту, чтоб вы не потерялись. Если вас не встречают – вы чем–то очень–очень сильно обидели китайца, и эту обиду он будет помнить до конца жизни.

С ними очень сложно вести переговоры. Можно по каким–то позициям прийти к соглашению, а потом в каком–то незначительном моменте, не влияющем на общую картину, они упрутся. Ну вот просто упрутся рогом – и вплоть до разрыва отношений, ничего с ними не сделаешь.

А: И как ты налаживал отношения?
Н: Ну, ко мне китайцы относились слегка настороженно. Потому что я задавал очень много вопросов. Вопросы были неудобные, поэтому…

А: Ну понятно, в аэропорту значит не встречали. А там принято сходить вместе на ужин, например?
Н: Да, в восточной культуре это означает, что тебе оказывают уважение. Если вы хотите делать бизнес в Китае и вас приглашают на ужин – ни в коем случае нельзя отказываться, потому что еда занимает очень важное место. Столы у них круглые, а не квадратные. И этот стол крутится, то есть каждый получает доступ ко всем блюдам и всё может попробовать. И если вы вместе вкушаете пищу, то у вас формируется общее дело. Если ты не можешь сесть со своим партнёром и покушать за одним столом – как с ним вообще можно дело вести, как на него положиться?

А: Ты же в отелях останавливался? Похожи ли они на наши?
Н: Если сравнивать примерно одинаковые звёзды, то у китайцев лучше шведский стол. По деньгам выходит чуть дешевле Европы. Ну а если сетевые отели, то они везде одинаковые.

А: Были сложности с языком?
Н: Пользовался английским и русским. У них много переводчиков, многие владеют русским языком, или хотя бы понимают.

А: Понятно, что работы было много, но какие успел посмотреть достопримечательности?
Н: Музей железной дороги очень интересный. Китайскую Стену, разумеется, посмотрел. И ещё очень понравился цирк, акробаты просто невероятные вещи вытворяют. Например, небольшая сфера – а внутри неё ездят 12 мотоциклов. И боком, и вниз головой, при этом никто не врезается и не падает.

А: Чувствовал цензуру, ограничения, что не можешь куда–то в интернете выйти?
Н: Да, у них есть этот Великий китайский файрвол. И если вы пытаетесь выйти на внешние ресурсы – у вас жутко падает скорость. Поэтому у китайцев, фактически, свой внутренний интернет на ВиЧате. Они не знают, что такое гугл, фейсбук, дропбокс. Для всего есть местные аналоги.

А: Что показалось самым впечатляющим в этой стране?
Н: Строительство. Впечатляет, как они строят городские кварталы. Вот у нас в Минске много проблем с точечной застройкой. А в Китае всё очень просто происходит. Огораживают кусок территории, 2 км на 2 км. Сгоняют технику. Роют на 20 метров в глубину, закладывают все коммуникации. А потом пригоняют технику и параллельно на всём участке строят дома. Именно так, и не один домик за другим. Можно было видеть как стоят рядом 20, 30, 40 небоскребов рядом. Ещё неостекленных, нежилых, но с уже проложенной инфраструктурой, с дорогами.

Или вот нужно починить им участок дороги, 5 километров. У нас бы всё перекрыли и затянули это дело непонятно на сколько. А там огромную 12–полосную магистраль чинят за ночь. Делят эти пять км на отрезки по 500 метров, на каждый своя бригада и своя техника. И утром – свежий асфальт.

А ещё них есть скоростная железная дорога. Скорость движения поезда – 300 км/ч. И 18 тысяч километров путей. И они не лежат на земле, а подняты на бетонных столбах. А территория вокруг огорожена колючей проволокой. При том, что это ещё сейсмоопасная зона, а часть дороги проходит в горах, в Тибете, то есть они продалбливали для неё тоннели. Вы только подумайте: 18.000 км. Между Минском и Москвой – 700 км, скоростной дороги нет. Между Минском и Киевом – 550, и тоже нету. А они построили с нуля, начав работу в 90–х годах.

А: Выводы?
Н: Я уверен, что Китай захватит мир.

А: Ясненько. В какие сроки?
Н: Как думаешь, сколько китайцев?

А: Полтора миллиарда.
Н: Вот, ты быстро ответил. А я спросил у китайца – он задумался. Потом уточняет: вы имеете ввиду в Китае или в мире? Из этих полутора миллиардов треть уже расселена по всему свету. Хорошо это или плохо, но нас ассимилируют.

А: Ну не знаю как тебе, но мне пока предложений по ассимиляции не поступало. Что еще у них не так, как у нас?
Н: У них всегда идёт ориентирование по сторонам света. В Пекине улицы всегда располагаются с севера на юг и с запада на восток. Вам могут объяснять дорогу и говорить не “поверни налево”, а “поверни на запад”. В связи с этим у них на вокзалах на карте всегда снизу нарисован компас со стрелочкам. И платформы тоже называются по сторонам света.

А: А историческая застройка тоже такая упорядоченная?
Н: Они старались строить так всегда. Это только у европейцев такие кривые улочки. Радиальную структуру города нам предложил Леонардо да Винчи, в своем рассуждении об идеальном городе. А китайцы просто строятся квадратиком.

А: Пять слов или понятий про Китай, которые первые придут в голову?
Н: Мягкая сила. Прогресс. Ошарашивает. Убитая экология. Еда.

А: Насколько плохо с экологией?
Н: Жуткий смог. Даже есть квоты, сколько ты дней в неделю можешь ездить на машине. Это и выбросы хоть как–то ограничивает, и загруженность дорог. Потому что пробки в Пекине колоссальные.

А: И про еду давай поподробнее.
Н: В первую очередь речь о ее культурном значении. Еда занимает в жизни китайца центральное значение. Они любят рассказывать друг другу о том, что кушали. Если увидите китайца, который фотографирует еду – не удивляйтесь, пошлёт друзьям через ВиЧат и будут бесконечно обсуждать.

А: Твоё любимое местное блюдо?
Н: Кисло–сладкий суп. Он очень густой, острый. Пьёшь с заложенным носом – пробивает и слёзы текут.

А: Самое неприятное, отталкивающее, что ты там видел?
Н: Нужно принять их культуру поведения за столом. Чавканье – это нормально. Или ест человек, а куриные кости кидает под стол. Придет официант – уберет. Но это уже ближе к деревням. А чем выше социальный статус – тем больше человек ездит по миру и видит, как принято вести себя у нас.

А: Вообще, не жалеешь, что перешел из SpaceTelecom в IT?
Н: К сожалению в последние годы политика руководства привела к тому, что все специалисты покинули проект. Пропал и интерес, и позитив от работы, зарплата не индексировалась и замерла на уровне 2013 года. Поскольку со студенчества интересовался программированием и никогда не покидал этой сферы, я с большим удовольствием окончательно перешел в IT индустрию, т.к. позитивных моментов очень много: 1) позитивные коллеги, 2) демократическая обстановка, 3) хорошая зп, 4) адекватное руководство, 5) интересные проекты, а негативных практически нет (и это не реклама, он так и сказал – Прим. ред). Вы будете удивлены, но данные сферы имеют много схожего. Не зря ведь и Илон Маск, и Билл Гейтс, и многие софтверные вендоры участвуют в космических проектах.

А: Николай, спасибо за рассказ, удачи!

Previous articleNext article